20 лет без квартир: история дольщиков «милицейского дома» в Ростове

В 2003 году ГУВД по Ростовской области получило разрешение на строительство многоэтажки на Нагибина, 38. Часть квартир предназначалась полиции, остальные продали дольщикам. Строительство завершилось лишь в 2022-м, однако большинство покупателей так и не увидели своих квадратных метров.

Застройщики сменяли друг друга, но объект не достраивали. Сначала договор заключили с «СевкавНИПИагропромом», затем — с «Гарант Строем», который обанкротился в 2016-м. Дом передали московской компании «Инвестрадиострой» с обременением: новый владелец обязан был передать дольщикам квартиры после окончания работ.

В 2017 году «Инвестрадиострой» попытался снять обременение через Росреестр, но получил отказ. Тогда компания обратилась в суд и выиграла дело. Дольщики тоже пошли в суд, и дважды Верховный суд вставал на их сторону, отправляя дело на пересмотр. Однако это не изменило ситуацию.

Когда дом достроили, выяснилось: проектная документация изменилась. Вместо 240 квартир появилось 207, а площади и параметры жилья не совпали с теми, что покупали люди. В Министерстве строительства Ростовской области поясняли: застройщик не может передать квартиры, так как они физически не соответствуют договорам.

Юрист Наталья Мисюк, организовавшая митинг, рассказала, что дольщики подавали и коллективные, и индивидуальные иски. Некоторым предлагали взамен другие квартиры, других не включали в реестр проблемных объектов из-за того, что они покупали однушки. Хотя в марте 2026-го министр строительства региона Сергей Куц заявлял: обманутых дольщиков в области не осталось, все получили жилье или компенсации.

«17 человек, мои доверители, подавали заявление о возбуждении уголовного дела. Их удовлетворили, дело возбудили. Мы предоставляли документы, давали показания. Потом материалы ушли в прокуратуру для утверждения обвинительного заключения», — вспоминает Мисюк. Но уголовное преследование результатов не принесло, поэтому люди пошли на акцию протеста — других способов добиться справедливости они не видят.

Игорь Власов в начале 2000-х купил детям две однокомнатные квартиры по 60 квадратов. Семье предложили одну квартиру на Оганова площадью 32 квадратных метра. «Мы согласились, а на следующий день узнали, что программа закрыта. Зачем предлагали — непонятно. Я без денег, дети без квартир. Мы многодетная семья, и нам никто не помогает», — говорит мужчина.

Власов обращался и в Следственный комитет, и в прокуратуру, дважды ездил в Москву в Верховный суд. «Два решения в нашу пользу, но это никого не волнует. Всё равно разницы нет», — добавляет он. Мужчина считает, что решения выносятся по надуманным предлогам: «У нас договоры на квартиры зарегистрированы в юстиции, есть печати и входящие номера. А суд пишет, что они не зарегистрированы, хотя у него оригиналы документов».

Эдуард Попов в 2003-м купил четырехкомнатную квартиру площадью 121 квадратный метр и машиноместо. «Квартира осталась по осям та же, этаж и номер те же. А её не дают. Произвол. Я оплатил её, дом строился на мои деньги. А теперь мы никому не нужны», — возмущается он.

Недавно Ворошиловский районный суд рассмотрел дело Попова и встал не на его сторону. Дольщик намерен подавать апелляцию. В качестве поддержки ему предлагали квартиру меньшей площади: «Вместо 120 квадратов — 33. Это собачья конура, в четыре раза меньше».

Впрочем, редкие дольщики всё же получили жилье, но им пришлось доплатить значительную сумму. Андрей Дробязко рассказывает: «Судимся, но суды откладывают, затягивают. Хотя вопрос можно решить просто — выдать денежную компенсацию». Он покупал квартиру на 117 квадратных метров, по областной программе предлагали площадь втрое меньше.

Мать Владимира Коломейца, который с тремя детьми живет в Пскове, пришла на митинг. Семья приобрела однокомнатную квартиру, когда внучка только родилась. «Сейчас она уже в институте учится. Но из-за того, что в доме нет однушек, мы остались ни с чем», — поясняет женщина. Их не включили в реестр обманутых дольщиков, ни жилье, ни компенсации не предложили. «Согласны на любую однокомнатную квартиру в Ростове, но не предлагают».

Не все пострадавшие готовы выходить на митинг. «Они сдались. Мотание нервов 20 лет выдерживают не все. Двое вообще умерли, многие болеют. Надеемся, что квартиру получат наши внуки и дети», — делится Дробязко.